Тьма

Никто в городе уже и не помнил, откуда в его центре появился этот старик. Однажды он просто будто сам возник на площади возле огромного постамента, на котором возвышался Прометей. Старик не был похож на обычного бродягу или попрошайку, он сидел молча у самого постамента и ничего не просил. Просто сидел и смотрел своими невидящими глазами куда-то вдаль. Иногда он даже не шевелился, потому казался продолжением композиции, малой статуей в ногах огромного титана, что держал в протянутых руках огонь.

Впрочем, горожане не обделяли его милостыней, каждый день стабильно тот или иной прохожий бросал несколько монет, что задорно звенели, ударяясь о брусчатку. Вечером старик покупал на эти средства лепешку и кувшин браги у старого уличного торговца. Затем, когда город засыпал, он вновь занимал свою вахту у Прометея. К этой картине привыкли все, даже стражники. Когда какой-то излишне рьяный новичок пытался согнать его с насиженного места, за нищего вступались другие стражники, которые шутливо объясняли товарищу, что слепец их коллега-часовой, что несёт бессрочный караул, охраняя главную достопримечательность города.

Старик не мог видеть ни огромной площади, ни прекрасного сквера, разбитого вокруг постамента, ни знаменитой, воспетой в прозе и стихах статуи Прометея, ни домов, воплотивших в себе высшие достижения инженерной мысли и архитектурного искусства, ни людей, что приезжали со всех уголков мира, чтобы воочию убедиться в красоте и величии этого города. Но он умел слушать. Сквозь привычный городской шум пробивались разговоры людей. Из них много чего можно было узнать. Особенно ценными в этом плане были трое городских бездельников, что днями напролет сидели в беседке недалеко от старика и болтали обо всём подряд. В тот самый день, они решили поговорить о старике.

— Подумать только, ведь этот слепой бродяга воплощает в себе всё, что мы преодолели – сказал первый высоким голосом и аристократически-столичным акцентом.

— Мы разве преодолели нищету и научились лечить увечья? – возражал ему низким голосом второй, страдающий одышкой.

— Научились! Многие болезни побеждены. Многие люди в мире теперь образованы, здоровы и могут не беспокоиться о хлебе насущном. Этот старик вполне мог бы обратиться в приют для бездомных, там бы ему помогли. Но он этого не делает. Я ему предлагал как-то свою помощь, хотел проводить его к приюту. Он отказался. Он сам виноват в своем нынешнем положении! – горячо спорил третий, самый юный из этой троицы.

— Друзья, боюсь, вы не вполне правильно истолковали мои слова – снова вступил в полемику первый – с одной стороны мы и правда, не решили многих проблем, с другой стороны они в ближайшем будущем будут разрешены. И этот человек, воплощает собой то самое тёмное прошлое, которое неминуемо должно исчезнуть, подобно тени, что исчезает от полуденного солнца. Он живой анахронизм, как и тот старый торговец выпечкой и какой-то мутной гадостью в старых кувшинах. Именно такие люди были в Тёмные века: оборванные, грязные, дрожащие от страха и холода. И они все были слепы, ибо не знали культуры и цивилизации. И сжалился тогда над ними Прометей и дал им огонь…

— Да ты стал говорить, как проповедник – засмеялся второй – Только есть в этих рассуждениях один изъян. Тьма никуда не делась. Свет Прометея лишь загнал её в самые дальние уголки, но она только дожидается своего часа, чтобы просочиться наружу.

— Что за вздор! Пламя Прометея светит и днём и ночью. Газ по специальной трубке непрерывно подается в его руки. Прочие города освещены таким же газовыми фонарями. Уж тьму на улицах города и в домах мы точно победили – запальчиво сказал третий.

— Наш друг имеет в виду особого рода тьму – вновь вступил в разговор первый – Тьму с большой буквы. Ты в силу своего возраста вряд ли слышал об этом устаревшем конструкте. Некогда считалось, что огонь Прометея не просто символ Просвещения, он является реальным оружием против особой субстанции, которую называли Тьмой. Она невидима, может проявляться независимо от времени суток. Любой человек может попасть под её воздействие. И тогда он как будто оказывается в тёмной комнате, в которой резко погас свет. И если к темноте наши глаза быстро привыкают, то к этой Тьме привыкнуть нельзя. Она как слепота, но слепота особого рода. Одержимый Тьмой забывает все, чему его учили, все, что ему привили и будто возвращается в Тёмные века, становясь безумным варваром, даже хуже. Хищным зверем, что одержим буйством и жаждой крови. В древности иногда целые народы неожиданно попадали под действие Тьмы и уничтожали самих себя в страшной битве всех против всех. И лишь огонь Прометея был способен рассеять этот мрак.

— Что за сказки! – расхохотался третий — Неудивительно, что я не слышал о такой глупости, тем более от вас двоих. Моя память не помойка для баек и суеверий, если бы я услышал подобное, то непременно постарался поскорее забыть.

— В наше время наука доказала, что речь, скорее всего, идёт о какой-то ныне забытой болезни, вроде бешенства. Даже если она однажды проявится вновь, то наши доктора легко найдут вакцину против неё – отвечал на это первый.

— Видимо, это отголоски квазирелигии, с помощью которой ранние проповедники склоняли тёмных варваров на путь света и истины. Верить в такую чушь в наше время, совершенный нонсенс — предполагал третий.

— Верно, мне доводилось встречать и такую версию — соглашался с ним первый.

Но второй продолжал гнуть своё: — Я много слышал от людей, что Тьма никуда не делась. Я собрал все известные мне случаи и получил страшную картину.

Он зашуршал чем-то, видимо демонстрируя своим собеседникам некий свиток.

— И что означают эти окружности на карте? – прервал молчание юноша.

— Я давно собираю истории о проявлении Тьмы в мире. Однажды, скуки ради, я решил нанести на карту точки, где произошёл тот или иной инцидент. Получилось любопытно – отметки будто опоясывали некую невидимую окружность. Я прочертил её. В её центре оказался наш город. Тьма как будто боялась к нему приблизиться, она кружила вокруг него, боясь пересечь некий рубеж. И этот рубеж по расстоянию везде одинаков, будто радиус круга. Но это основано на сведениях 5-10-летней давности. Я продолжал их собирать, и вскоре увидел, что радиус значительно сократился, я обозначил его вторым кругом. Третья окружность, самая маленькая основана на самых свежих данных.

— Она едва захватывает наш материк – сказал первый. – Неудивительно. Весь остальной мир ещё в неполной мере просвещён. Ещё не везде добрались наши доблестные солдаты, проповедники, учёные. Там вполне могут иметь место разного рода анахронизмы. Что там говорить, если у памятника Прометею сидит живое воплощение прошлого.

— Ну, допустим, Тьма имеет место быть – насмешливо произнёс третий – и это не болезнь, а некое мистическое явление. Но как тогда выжили наши предки в допрометеевские времена?

— Поводыри… – ответил второй, шурша сворачиваемой картой – были особые люди, поводыри.

— Интересно – сказал первый – Никогда о подобном не слышал.

— Я прочел об этом в одном редком трактате – сказал второй – Эти люди готовились с самого детства. Они проходили особый ритуал, в ходе которого лишались зрения. Считалось, что лишь слепой защищен от Тьмы, поскольку, он каждый день противостоит ей. И они в случае появления Тьмы помогали усмирить самых буйных, а затем выводили людей из гиблого места.

— Какая ирония! – вновь рассмеялся третий – Слепой ведёт слепых! Как на известной картине в музее. Звучит невероятно глупо и нелогично. Если эта ваша Тьма невидима, то, как может слепота помочь в борьбе с ней? Может наш слепой страж тоже из этих поводырей?

Нищий услышал, как произнесший эти слова подбежал к нему.

— Эй, старик! Мы тебя раскрыли! Ты великий поводырь, что спасёт нас от Тьмы.

Юноша бухнулся на колени перед неподвижно сидящим слепым.

— Веди нас, о, великий пророк!

Старик, как будто даже не дышал.

— Друзья! Боюсь вас разочаровать! Наш поводырь не только слепой, но и глухонемой.

— Хватит паясничать! – крикнул второй.

— Оставь несчастного в покое! – вторил ему первый.

Послышались тяжелые мерные шаги стражников.

— Что здесь происходит? – грозно спросил офицер. И вдруг все умолкли, а один из бездельников не сдержал удивленного вздоха.

— Нужно доложить начальству… — сказал растерянно стражник.

К вечеру весь город собрался на главной площади. Ведь произошло нечто небывалое – огонь в руках Прометея погас. Люди встревоженно роптали, а слухи о Тьме распространялись в толпе подобно инфекции. Стражники вежливо, но настойчиво оттеснили слепого от постамента. Туда прибыла чрезвычайная комиссия. Статую огородили забором, изуродовав прекрасный сквер.

Огонь вскоре был зажжен вновь. В этот день в городе был большой праздник с салютом и ночными гуляньями. Но забор остался.

Старик вернулся и теперь сидел возле забора на перепаханном газоне. Что-то изменилось с того дня. Милостыни стало меньше, бывало так, что он голодал по нескольку дней подряд. Позже и вовсе на него перестали обращать внимание. К счастью, старый торговец стал кормить его бесплатно тем, что не успевал распродать к вечеру. Но он был одним из немногих, кто сохранил хоть каплю человечности. Стражники норовили прогнать его или надавать тумаков. Горожане утратили свою беспечность и добродушие. Даже в поступи их чувствовалась какая-то угрюмость. Все разговоры только и были что об огне Прометея, и Тьме, что сжималась кольцом вокруг города. В мире то тут, то там к власти приходили опасные безумцы и тираны, в стране уже не хватало солдат, проповедников и учёных, чтобы принести туда просвещение. Не появлялись вместе больше и те трое бездельников, их любимая беседка была снесена при установке забора. Впрочем, старик часто слышал, как первый бродил неподалеку взад-вперед, бормоча себе под нос: «Безумие… Форменное безумие».

Слоняющихся без дела стало гораздо больше. Иной раз собиралась целая толпа, которой проповедовал второй бездельник. Его голос стал хриплым, одышка пропала, зато появился кашель. Он раз за разом повторял то, что сказал своим друзьям в тот самый день, каждый раз приукрашивая новыми подробностями. Он шелестел своей картой, показывая, что радиус новой окружности вновь сократился. Он говорил, что агенты Тьмы уже здесь, среди жителей города. Люди напряженно слушали его речи. Воздух был раскалён, будто в самый разгар лета.

Однажды старика окликнул знакомый голос.

— Отец… отец… ты здесь, отец?

Нищий не сразу узнал голос третьего из той злополучной компании, самого молодого.

— Прости меня, отец. Я не вижу, где ты. Я, ведь, теперь такой же как ты. Ничего не вижу…

Старик по своему обыкновению сидел беззвучно и неподвижно.

— Прости, что я тогда смеялся над тобой — продолжал слепой юноша — Мне довелось увидеть Тьму. Я видел её в глазах людей! Вроде бы обычные глаза, только не блестят. Не моргают. Они сверлят. Сверлят, пронзают насквозь, будто стальные шипы! Смотришь в них, а там тёмная бесконечность. Пустота! Там в них Ничто. Бездна, даже не тёмная… Не могу подобрать слов. Знаешь, отец, я раньше красиво умел говорить. А после этого слова закончились. Будто бы пересохли во рту… Я не смог после этого что-либо видеть. Я лишил себя зрения. Это единственный шанс спастись. Хотя я чувствую её всей кожей. Всей телом. Она вязкая, будто болотная жижа. Она тянет меня. Тянет ко дну. Мне страшно, отец. Я не знаю, что делать. Ты же поводырь! Помоги мне! Выведи меня отсюда! Учитель! Отец!

Юноша вновь с размаху упал на колени, но не лицом к старику, как в прошлый раз, а полубоком, поскольку не видел где точно находится старик. Его слова привлекли внимание людей. Послышалось множество шагов и голос и хриплый голос их предводителя:

— Хватайте старика! Он шпион! Он агент Тьмы! Это он тогда погасил Священный огонь!

— Оставьте его! — крикнул юноша, но захрипел от сильного удара под дых.

Множество рук схватило нищего. Человеческая стихия, рыча будто дикий зверь, потащила его куда-то.

— Смерть исчадию бездны! — кричал предводитель, размахивая свернутой картой — Смерть всякому, кто хочет погасить свет истины!

Старик почувствовал рядом со своим лицом сильный жар.

— Этот факел зажжен от огня Прометея! — провозгласил проповедник и закашлялся. — Да здравствует очищение! Слава огню!

— Слава огню! Слава огню! Слава огню! — подхватило сотни голосов.

Кто-то облил старика резко пахнущей горючей жидкостью.

— Смерть Тьме! — крикнул проповедник и бросил факел. Старик вспыхнул, как свеча и закричал, извиваясь от нестерпимой боли.

— Смерть Тьме! Смерть Тьме! Смерть! Смерть! Тьме! Тьме! Тьме…

От беснующегося пламени шел черный зловонный дым. Он сливался с дымом от других пожаров, которые охватили весь город. Прометей всё так же стоял на своём постаменте, лицо его было искажено от бликов пламени. Черный дым стоял плотной завесой, и сложно было сказать день сейчас или ночь.

Кирилл Кладенец
Кирилл Кладенец
Раздели боль:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.